Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Лес

Неделя счастья в Тарусе. Антоновка с улицы Паустовского.

В один из дней, когда был мелкий моросящий дождь, но на душе было спокойно и какое-то ожидание чудесного переполняло меня, я пошла гулять не берегом Оки, а вЕрхом, через ворота дома отдыха. Наверху медленно поворачивался флюгер в виде дракончика, будто сулил удачу.
IMG_20190929_122924
Щла по аллее И.В. Цветаева, которая открывалась его бюстом на высоком постаменте.
IMG_20190924_102431
IMG_20190924_102443
Под мокрым кустом на улице Весёлой лежала собака с грустными глазами, моя булочка нисколько её не утешила. Тут ноги мои пошли вперёд меня, так иногда бывает, что они не слушаются и командуют мной. Пошла туда, куда они захотели, свернув в лесной переулок.
Мокрый деревянный забор и за ним бревенчатый серый дом в окружении сосен вернули на миг меня в далёкое детство, даже защемило внутри. Показалось, что сейчас выйдет из ворот тётя Катя, у которой я жила одно лето в Кудряшовском бору после очередной болезни.
IMG_20190929_101401
Видно волновалась, снимок чуднОй получился, сдвоенный, но уж очень похоже на детство...
А ноги снова влекут меня, просят свернуть налево. Подчинилась. Глаза поднимаю и не верю - улица Паустовского! В прошлые разы я так и не нашла её, хотя мне сказали, что такая улица есть. Стою под дождём и лицо мокрое не только от дождя.
Вот бы жить здесь! На конвертах выписывать с удовольствием обратный адрес чётким почерком, с гордостью людям говорить, что я живу на улице ПАУСТОВСКОГО. Разве не чудо!
IMG_20190929_104140
Прошла всю улочку, всего 40 домов, а дальше лес и овражек. Снимала почти все дома подряд и каждый раз радовалась, что послушала свои ноги.
IMG_20190929_104325
IMG_20190929_121757
Все дома мне улыбались.
Около одного маленького домика светились на траве большие яблоки. Подняла одно - антоновка.
Отвезу домой. Антоновка с улицы Паустовского. Вот оно.
IMG_20190929_135453

Совершенно счастливая и мокрая вернулась обратно.
Радуга

Тарковский, 30 лет со дня ухода.

Люблю дни рождения любимых людей, не люблю дни ухода.
Когда-то насчёт этого хорошо сказал Алексей Толстой, что у этих людей есть только один день - день рождения.
У Арсения Тарковского скоро настанет его любимый июнь, когда он придёт на Землю, чтобы на ней остаться навсегда.
Он поэт и человек космический, невероятный. Больше всех фотографий люблю вот эту:

MRvmZzPxgU4
Она у меня всегда стоит на его полке, и утром просыпаясь, я каждый день её вижу.

Последнее время жизнь стала меня испытывать на прочность, это и понятно - возраст.
Недавно было совсем неважно. Но любая болезнь - наш учитель. В горизонтальном положении вспоминаются всегда мне какие-то стихотворные строки. И часто это бывает именно Тарковский. В его поэзии есть всё. Будто он подключён к Высшим мирам.
Так я лежала, пока со мной отваживались, а в голову стучали строчки. Потом уже дома нашла, вспомнила и выучила.
Пусть сегодня, когда кончается этот памятный день, они прозвучат. Поэзия действительно чудо, она помогает, она объясняет, она лечит.

Я жизнь люблю и умереть боюсь.
Взглянули бы, как я под током бьюсь
И гнусь, как язь в руках у рыболова,
Когда я перевоплощаюсь в слово.

Но я не рыба и не рыболов.
И я из обитателей углов,
Похожий на Раскольникова с виду.
Как скрипку я держу свою обиду.

Терзай меня — не изменюсь в лице.
Жизнь хороша, особенно в конце,
Хоть под дождем и без гроша в кармане,
Хоть в Судный день — с иголкою в гортани.

А! Этот сон! Малютка-жизнь, дыши,
Возьми мои последние гроши,
Не отпускай меня вниз головою
В пространство мировое, шаровое!

Калитка.

Умерла Элина Быстрицкая...
Как грустно, сколько воспоминаний каждый раз возникает в связи с уходом любимых людей. Понимаю, что это время потерь.
И хочется, как в детстве воскликнуть: - Ну почему люди умирают? И вспомнить любимого писателя, который говорил о том, "что жизнь неумолима, что хотя бы некоторым людям, без которых мы почти не можем жить, она должна бы дать если не бессмертие, то долгую жизнь, чтобы мы всегда ощущали у себя на плече их легкую руку"
Я никогда её не видела вживую, но знала, что она есть и благодарила мысленно за то, что после замечательного фильма "Неоконченная повесть" оформилось моё желание стать врачом, именно детским. Мне тогда было 15 лет, я представляла, что это я всю ночь ношу на руках больного ребёнка. Когда стала педиатром, часто бывали ситуации похожие на этот эпизод.

Какой красавицей она была и в молодости и в пожилые годы!
коллаж-1
Знаю, что она любила романсы, сама их пела.
Я вспоминаю наш любимый с мужем романс "Калитку", который он пел мне часто, аккомпанируя на гитаре. Слушаю сегодня его со слезами.
И представила себе калитку в райский сад, где бродят под музыку мои любимые люди, без которых так плохо и трудно жить. Эта калитка как переход из земной жизни в жизнь вечную, где нет ни болезней, ни печалей, а жизнь бесконечная...
Счастливая

Осенний свет З.А. Миркиной

"Есть в мире истин так немного. У Бога тайн от сердца нет. Кто видел свет, тот знает Бога. Кто знает Бога, видел Свет".

Зинаида Александровна видела и видит этот Свет.
Ей 92 года.
Благодаря Эмилю Сокольскому, который с ней дружит, мы знаем о новостях из дома, над которым сияет незакатный Свет. Из августовского поста Эмиля Сокольского:

"По-моему всё, написанное Зинаидой Миркиной, издано и переиздано: работы о Пушкине, Достоевском, Цветаевой, Рильке (а её переводы из Рильке относят к высшим достижениям отечественной переводческой школы), многочисленные эссе, совместная с Григорием Померанцем книга «Великие религии мира», и конечно, стихи. Сейчас Зинаида Александровна, когда появляются силы, принуждает себя встать, сесть за стол и готовить стихотворное избранное (предполагаются два тома). Кстати, практика перевода довольно сложных текстов не повлияла на её собственный язык, простой, прозрачный, чуждый изысков и метафорических ухищрений («дух не нуждается в пластических образах», – обронил как-то Померанц).
Каждый день заканчивается тем, что она перед сном слушает классическую музыку; её потребность – в основном Бах, Моцарт, Бетховен".

Сейчас ей тяжело физически - возраст, болезни... Но Человек работает. Пошлём же ей, хотя бы виртуально - сил, энергии, уверенности в необходимости её труда для многих людей, которым помогает её Слово и Свет Души! Я верю в то, что это поможет этому замечательному Человеку!
IMG_0016 (1)
Дорогая Зинаида Александровна, мы с Вами! А нас много-много!


Ах, осень, осень золотая,
Который раз, который год
Ты открываешь мне, блистая,
Сквозь смерть в бессмертье тайный вход.
Сквозь смерть земную, не иначе, -
Всё, всё сжигает твой пожар, -
И сердце вместе с лесом плачет,
Благодаря за слёзный дар.
За годом год… А может, может –
Другого будет не дано.
Последний год на свете прожит…
Но как же сердце зажжено!
И что такое жизнь былая,
Вся вереница прошлых дней?
Ведь если сердце так пылает,
То что-то в мире есть важней
Всей этой зримой круговерти –
Болезни, времени и смерти…

nature__91_
  • Current Music
    Вrandenburg Concerto No. 1 in F BWV1046: I. [Allegro] Иоганн Себастьян Бах, Sir Neville Marriner, Georg
  • Tags
Беленький котя

Платье с васильками.



К концу войны стали приходить посылки для сирот, такая гуманитарная помощь.
Однажды пришла из Америки и каким-то образом попала к нам. Там был мыльный порошок в высокой жестяной коробочке с дырочками, женский пиджачок на очень тоненькую фигуру, который лет через 10 бабушка перешила мне, в его подкладку была зашита мелкая монетка.
Был ещё серый свитерок с красивой молнией-застёжкой. Это диво я увидела впервые, свитерок подошёл брату, я же любила играть молнией, она оканчивалась жёлтой шишечкой и очень легко расстёгивалась и застёгивалась.
Мне тогда лет пять было, и я уже очень любила кошек. Поэтому открытка с двумя пушистыми котятами сразу была отдана мне, на обороте её была надпись от руки, которая желала нам удачи.
К сожалению, удача даже краешком своим нас не задела.
Мама всё чаще лежала в больницах, бабушка почти каждый день плакала о погибших сыновьях и зяте, я стала болеть ангинами, позже и ревматизмом.
Мама очень переживала за моё сердчишко, повторяя слова о ревматизме, который лижет суставы, а кусает сердце.
Я стала своим единственным красно-синим карандашом всё чаще рисовать этот Ревматизм в виде чудища лохматого с огромными зубами.

В той посылке было ещё странное: два больших белых отрезка мягкой ткани, с одной стороны немного пушистенькой, с другой гладкой. Я сразу завладела ими, ходила по комнате, прилаживая к себе и не хотела с ними расставаться. Бабушка, поглядев на меня, сказала, что она сошьёт мне тёплые лифчики, пришьёт сзади пуговки и по бокам, застегнёт резинки и будут у меня чулочки как у большой девочки, никогда не будут морщиться. Но я не хотела резать такую красивую ткань. Тогда бабушка ещё раз посмотрела на меня, на отрезы, и спросила, а хочу ли я новое платьице? Подумав, я сказала, что очень хочу, только с одним условием. У меня до той поры никогда не было новых платьев, только перешитые от двоюродных сестричек.
Условие было только одно: пусть платье будет с васильками!
Меня иногда называли Васильком по папиной фамилии, василёк был моим любимым цветочком. Я его очень жалела, когда говорили, что он сорняк, и его надо выпалывать. Я пыталась его рисовать, отыскивая в книжках, всегда целовала. Ещё я знала, что мне идёт голубой цвет, так говорила мама. Банты всегда покупали голубые, или завязывали из папиных галстуков серого и голубого цвета. Папе галстуки уже были не нужны, как и другие вещи, которые переделывали брату.
Скоро платье было готово. Это был праздник!
Бабушка-мастерица очень ловко сшила его: на кокетке, чуть расклёшенное, с двумя кармашками. Мама постаралась и гладью вышила на каждом кармашке по два василька с листиком. А на горловине и по низу платья узор из листьев и бутонов. Это было сказочно красиво!
Ещё к моей радости со своей пенсии бабушка купила мне к лету новенькие кожаные сандалики с белыми носочками.
На улицу меня одну не отпускали, но бабушка разрешила спуститься с лестницы, пока она одевается, и чинно походить, не бегая. Как это чинно, я не знала, но скорее пошла по крутым ступеням лестницы.
Во дворе было солнце, мальчишки бегали с колёсами, норовя проехать по лужам.
Я шла как принцесса важно и медленно, задрав головёнку и не замечая никого.
Славка из первого подъезда, катя на палке своё колесо, толкнул меня в бок и я растянулась прямо на асфальте рядом с лужей. Брызги попали и на платье и на белые носочки. Когда я встала, то все коленки были в кровяных ссадинах и горели невыносимо.
Из подъезда появилась бабушка. Молча взяла меня на руки, поднесла к лавочке и стала дуть на ссадины, вытирая платком слёзы и промакивая кровь...





А эти два отреза оказались белыми американскими портянками.

Ночное дежурство.

В те годы, о которых вспоминаю - (конец 70-х) приходилось частенько дежурить по больнице. Причём, несмотря на педиатрическую специальность, дежурили мы по всем отделениям. Сделав обход в хирургии, терапии, Лор-отделении и глазном, выходили в отдельно стоящий туберкулёзный барак, где часто сердце начинало болеть от вида больных, которые, хотя и получали отдельное неплохое питание, часто выглядели измождёнными.
После обхода я оставалась на ночь в своём детском отделении, хватало бумажной работы, заполнения историй болезней. Изредка выходила в приёмный покой, когда привозила кого-нибудь скорая помощь.
В ту ночь, о которой запись в дневнике, мне сказали, что в терапии в отдельной палате лежит умирающая женщина, и что я могу ничего не предпринимать, ведь всё, что было возможно, уже сделали до меня, финал близок. Это сказала уважаемая всеми заведующая отделением.
Я вошла в палату.
На высоких подушках лежала жёлто-белая худая женщина, тёмные глаза её буравчиками вонзились в меня. На стуле рядом сидел муж, придерживая кислородную подушку. Его тёмные подглазья говорили о том, что он давно уже не спал. Я отправила его в кабинет на кушетку, пообещав, что буду с ней всю ночь, если позволит дежурство. Дежурство позволило. Дальше запись из дневника:

"Ночь с 26 на 27 июня.
Валентина Тихоновна М. Учительница, 44 года.
Ночь с ней, умирающей, её холодеющая липкая рука, которую я держу и пытаюсь согреть. Сижу с ней, меняю мокрые от пота рубашки, пою чаем, успокаиваю (!?), говорю слова, хочется, чтобы они хоть чуточку помогли ей... умирать (боже, какое слово!). Хочется отдать своё тепло, ей, догорающей, облегчить её дыхание. Стыдно, что у меня руки такие горячие, что кровь быстро течёт по сосудам, а у неё медленно, её ледяное дыхание и её зрачки-большие и тёмные - штопором ввинчиваются в моё сердце, в них вопрос: почему я умираю, а ты не можешь ничего сделать? Почему?
И вот я всё говорю и говорю, твёрдо и убеждённо, что будет утро, вот, уже чуть светлеет окно, а утром будет лучше, вот увидите, и легче будет дышать, злая, тяжёлая ночь пройдёт, и обязательно будет лучше, утром всегда бывает лучше, "утром не умирают, утром живут, живут",- всё время повторяла я эти строчки Яшина.
Временами она теряла сознание, а потом приходила в себя, мы снова с ней бормотали стихи Яшина. Оказывается, она очень любила его стихи.
- Милый доктор, это специальность у вас такая - утешать.. Я ведь знаю.."
А я твержу ей: - Нет, нет, утром будет лучше!
Моя уверенность действует на неё, она пытается улыбнуться: - Да, мне и вправду легче дышать..
Утром не умирают, утром живут, живут..

Врач, которая пришла на смену, умная и уважаемая, говорит мне: - А я не стала бы сидеть.. какой толк?

Я теперь не могу смотреть на этого врача. Я считаю, что я должна была сидеть там, гладить её холодеющую руку и говорить, говорить..

Просидеть ночь с умирающим человеком, дать ему своё дыхание, свою ласку. Отвлечь от страшной смерти, пережить страшную ночь. Пока есть ещё клокочущее, но всё же дыхание, есть надежда.

Утром не умирают,
Утром живут, живут!

Она умерла утром".
maxresdefault

Волшебный мир Лаурель Бёрч.

У меня новая "болезнь" - художница Лаурель Бёрч.

Я искала сумку для отдыха на море. И как хорошо, что там я её не купила! Возвратясь на-днях домой, увидела нечто прекрасное и завораживающее на витрине. Это была потрясающая сумка с кошками! Яркая, красочная, а кошки смотрели прямо в душу! Отдел был уже закрыт, но эти кошки стали просто преследовать меня, я в них влюбилась. Сосчитала деньги, оставшиеся после поездки, взяла ещё оставшиеся на карточке и чуть ни бегом в этот магазин.

Любезная продавщица достала листовку с названием, которое я привожу в заголовке. На ней фотография милой молодой женщины, а ниже кошки, бабочки, лошадки, будто из детских снов. Коротко и об авторе. Продавец сказала, что сама влюбилась в эти сумки и возит их по заказу интересующимся. Добавила от себя, что, к сожалению, эта художница-самоучка уже умерла в 2007 году. Я пересмотрела-перетрогала все сумки и косметички, которые были в наличии. Если бы можно, купила бы все и стала бы раздаривать всем хорошим людям. От них шло какое-то необыкновенное радостное тепло. Я купила вот эту. Как будут деньги, куплю ещё.



А это я нашла в интернете:

Лаурель досталась нелёгкая судьба. Она родилась в долине Сан-Фернандо в 1945 году. В 14 Лаурель Бёрч покинула свой шумный дом в Южной Калифорнии всего лишь с бумажным пакетом полным вещей и редким врожденным заболеванием — остеопорозом, означавшим особую хрупкость костей и их неспособность выдерживать обычную нагрузку. Легкий толчок, прогулка по неровной дорожке - все это могло вызвать перелом. Сколько переломов она пережила - не сосчитать. Для того, чтобы оплатить жилье и еду, она занималась готовкой, уборкой, сидела с детьми. Она искала стабильную основу для того, чтобы поддержать свое хрупкое тело. Без работы, без денег, без мечты она добралась до Сан-Франциско. Это были знаменитые 60-е, время хиппи. Свободный дух Лаурель манил ее к приключениям.

В 19 лет она вышла замуж за джазового музыканта Роберта Бёрча. Доктора категорически возражали против родов, опасаясь, что ребенок может повредить тазовые кости... но все обошлось. Лаурель родила дочь, а через некоторое время - и сына. Брак, правда, вскоре распался, и Лаурель стала молодой матерью-одиночкой.
Из-за болезни Лаурель была вынуждена искать заработок, который давал бы ей возможность вести приемлемый для её здоровья образ жизни. Поиск связи с миром выразился в украшениях, которые она начала создавать, - старые монеты, кость и бусины превращались в серьги и ожерелья. Когда она надевала их, у нее появлялось ощущение сопричастности, пусть даже и к экзотическому миру, созданному своими руками. Очарованные ее украшениями, люди на улицах начали спрашивать, где она их взяла. Ее творения стали мостами, ведущими к друзьям и покупателям. Созданные Лаурель Бёрч украшения стали распространяться по всей Америке.

В то время она начала рисовать - довольно по-детски, очень пестро, без соблюдений пропорций, но... ее рисунки были прямым отражением культуры хиппи и понравились людям.
В её мире нет насилия, кошки дружат с собаками, везде растут цветы и деревья. Работы Лаурель заметили в Китае, она заключила несколько выгодных контрактов на производство своей продукции за рубежом. Её творчество стало востребованным, украшения продавались по всей стране, началась её блистательная карьера.
В Китае она приступила к работе над линией сережек. Особое достижение, учитывая стоявшие на дворе 70-ые, когда Китай был официально закрыт для американцев.
Все до чего она дотрагивалась превращалось в золото, пурпур или бирюзу.
«Я никогда не могла выбрать одну любимую сказочную кошку также, как не могла отдать предпочтение одному цвету перед другим. Множество индивидуальностей и дикий разрыв шаблонов – это то, что зажигает мое художественное воображение. В то же время каждая кошка по-своему особенная. Также как и настоящие. В этом я нахожу постоянную радость создания все большего количества кошек».


Лаурель была художником-самоучкой. Она сама видела себя как народного художника, рассказывающего истории. «В нашем быстро развивающемся, меняющемся мире, - говорила она, - нам нужны символы, которые напоминали бы о постоянстве мира духа». В какой-то мере смысл ее работы всегда заключался в том, чтобы сблизить различные культуры и рассказать о связи с землей и всеми живыми созданиями. Эти идеи сегодня становятся все более популярными.

Она часто испытывала сильнейшую боль, но просто продолжала рисовать. Радужные цвета и причудливые создания, которые она создавала, воодушевляли ее. По объективным причинам проблема здоровья всегда была близка ее сердцу. «Физическая уязвимость во многом огромное преимущество с точки зрения человеческой мудрости. Мое заболевание костей — мой дар», - говорила она.



"Немного о моей душе"
Я так влюблена в рисование! Абсолютно во всех моих вещах есть пятна ярких красок. Бирюзовый, фиолетовый, вкрапления пурпура украшают каждую деталь моей одежды. Ночные рубашки, носки, обувь, шелковые сорочки! На щеках розовые полоски, золотые капли на ногтях. Даже мои собаки и птицы, прохаживаясь среди красок, превращают свой мех и перья в радугу. Такова страсть быть художником!




В 61 год Лаурель сломала челюсть...дважды. В первый раз, когда зевала, во второй, когда обедала. После этого она больше не могла есть самостоятельно. Ей пришлось питаться при помощи специальной трубки. Однако, она находила в себе силы шутить: "Это хотя бы делает меня более молчаливой...".
Чем больнее ей было, тем более яркими были краски на ее картинах.
Лаурель всегда работала невероятно плодотворно. Даже во время длительных периодов болезни, когда ей приходилось рисовать лежа в постели или сидя в инвалидном кресле, она редко откладывала кисти в сторону. Лаурель говорила: «Я отказываюсь иметь что-либо в жизни, что я не могла бы превратить в нечто волшебное и красивое. Я просто отказываюсь». Ее искусство будет всегда нести в себе чувства радости, страсти и легкости. В ее рисунках есть внутренняя сила с их смелыми линиями, сложными изгибами и безудержным взрывом красок. Вселенная ее воображения была плодородной, цветущей, радостной, эгалитарной. Это было место, где каждый цветок и стрекоза, лошадка и кошка превращались во что-то волшебное и прекрасное.

13 сентября 2007 года Лаурель Бёрч скончалась в результате осложнений от заболеваний костей.
Но она до сих пор жива благодаря своим работам – ярким, красочным, запоминающимся и живым. Вся жизнь её – это яркий пример того, как много значит вера в себя, как важно уметь, превозмогая боль и трудности, нести в мир свет, радость и тепло!

Вспоминаю..

Воспоминания не спрашивают, приходят, и всё тут.. По весне они особенно часты и даже назойливы, пока не поделишься. "Слишком давят плечи", а поделишься и легче.
В конце января была дата маминого ухода. Она была удивительным человеком, как бы сейчас сказали, что были у неё экстрасенсорные способности (ей бы не понравилось это выражение, знаю). Просто сверхчувствительность необыкновенная. И необыкновенная у нас с ней была любовь друг к другу. У меня порой переходило это почти в ненависть в детском возрасте, так, что дышать трудно становилось. А может я брала на себя её проблемы со здоровьем. У неё была тяжёлая астма. По ночам я всегда спала в "одно ухо". Одно на подушке, а второе всё слушает, как мама хрипит, задыхается. И дикий страх всё детство за жизнь мамы. Как я боялась, что она умрёт! Как ненавидела врачей скорой помощи, которых сама же и вызывала.
Вспоминаются почему-то всегда зимы. Мне лет 8-9, я надеваю на голые ножки валенки, кое-как запахиваю зимнее пальтишко и выбегаю к телефону-автомату через дорогу от нашего общежития. Иногда металлическая трубка, в которую дышу, примерзает к щеке, по лицу текут слёзы: я боюсь, что в вызове откажут, скажут как обычно, что к хроникам не выезжают. И я заранее уже всех врачей ненавижу..
Но иногда приезжают хорошие, они делают уколы маме, а мне оставляют ампулки для укола и объясняют, как и что делать, оставляют и немного спирта. Я подбираю ампулы, которые не полностью израсходованы, слюнявлю ватку и заматываю остатки ампул на всякий случай. С этого возраста я сама делаю маме уколы, от приступа - тройные, из трёх лекарств, называть не буду, два из них сейчас выписываются только на "розовых" бланках, считаясь наркотическими, но только это снимало тяжёлый приступ. Правда, они набирались в шприц в малой дозировке по 0,3 мл. Разовых шприцов тогда не было, я кипятила в маленькой кастрюльке рекордовский шприц и иглы, которые от частого применения были в зазубринках, руки у мамы были совсем худенькие, представляю, как ей было больно, но она после приступа всегда говорила, что Галюшка лучше врачей делает уколы. Святая неправда!
Приступ обычно начинался ночью, напрягалось до слёз любимое лицо, на тоненькой шее проступали и напрягались вены. Моя детская кроватка, из которой торчали мои выросшие ноги, стояла под углом к маминой, я открывала глаза и начинала трястись. Когда свисты и хрипы становились нестерпимыми, я садилась и мама делала мне знак. Позже я поняла, что она не хотела, чтобы я видела её лицо, когда она так страдает. Знак означал, что мне надо залезть к ней за спину и кулачком постучать по спине, мама уверяла, что от этого ей гораздо легче. Я очень старалась. Била кулачком, временами разжимая ручонку и поглаживая мамину звучащую спинку, иногда прикладывала ухо к маминой спине.
Когда "музыка" внутри мамы стихала, обычно дело шло к 5 часам утра. К этому времени приступ проходил, мама полусидя задрёмывала, а я уходила на свою кроватку, закрывалась с головой и начинала плакать, зажимая подушкой рот, чтобы мама не услышала. Больше всего на свете я боялась, что она умрёт.
Умерла мама через 10 лет, я училась уже в мединституте на 2 курсе. Как мы с ней мечтали о том времени, когда я окончу институт и по распределению мы с ней уедем в деревню, где чистый воздух! По наивной молодости книжной девочки, воспитанной Паустовским в духе романтики (его мне тоже мама открыла, благодарна ей безмерно за это), я была уверена, что займусь именно астмой и сделаю непременно открытие в этой области.
Последние часы своей жизни мама была одна, я слушала лекции в институте, а потом вместе с группой пошли в кино. Сколько лет я корила себя за это!! Как пришла домой, как разбила соседке пенсне, ударив её по лицу, когда она вышла в коридор, чтобы предупредить меня, не могу и не хочу вспоминать.
Жить не хотела. Бросила институт. Помню, что тупо сидела на маминой кровати, повесив на шею себе подаренного мамой мишку на верёвочке с колечками, сколько это продолжалось, не помню. Братик уехал в другой город хоронить бабушку, которая узнав о смерти любимой дочери, не пережила этого.

Так бы я и не стала врачом, если бы не преподаватель Юрий Иванович Бородин, молодой тогда доцент кафедры анатомии. Тогда как раз была зимняя сессия. На зачёты и экзамены я не явилась. Девочки нашей группы рассказали Юрию Ивановичу обо мне. И он приехал в нашу коммуналку, где я сидела, запершись на ключ и потеряв ощущение времени. Что он мне говорил с той стороны двери, какие доводы приводил, не знаю, не помню. Не хотела говорить, не отвечала. Помню, что в конце концов пнула ногой под дверь ключ от комнаты и он меня открыл. Молча сел рядом, положил руку на плечо.. И тут меня прорвало: я начала рыдать и выть. Долго, очень долго он сидел, что-то говорил, уговаривал не бросать институт, и когда он сказал, что МАМА БЫЛА БЫ РАДА, если бы я сессию всю сдала на пятёрки, что-то во мне щёлкнуло, я впервые посмотрела на него, увидела. А он уже говорил, куда и во сколько прийти завтра. Потом я поняла, что он договорился с преподавателем не любимого мною предмета по марксизму-ленинизму.
Ну и дальше уже некуда было деться, я обещала Юрию Ивановичу и маме. Сдала всё на пятёрки.
Долго ещё в автобусах и трамваях виделась мне мама, а уж если кто-то хрипло задыхался..
Всю жизнь благодарна Юрию Ивановичу. Сейчас он академик РАМН, доктор медицинских наук, учёный - лимфолог, профессор, заслуженный деятель науки Российской Федерации, почётный гражданин Новосибирска.
Когда его показывали по ТВ во времена его работы в Верховном совете СССР, я детям всегда показывала его и говорила, что этому человеку я обязана тем, что стала врачом. Если бы он тогда не пришёл и не уговорил глупую девочку, которая не хотела не только учиться, но и жить..

Эта моя фотография оказалась последней для мамы:


Это Юрий Иванович на лекции по анатомии:


Это во времена работы в Верховном совете:


А это несколько лет назад, всё такое же умное и интеллигентное лицо, прекрасное.


Юрий Иванович, как я благодарна Вам!

Всё вспоминаю Ригу..

Каждый день вспоминаю праздничную Ригу, благо, что у нас был замечательный доморощенный гид. Он провёл и настоящую экскурсию, о которой напишу в следующий раз, а сегодня просто побродим в центре. В очередной раз прошу простить за качество фотографий, но хочется оставить в памяти. И как говорила малышка Олеся (дочка моей медсестры): "Ведь если очень хоЩется, то можно?" И надо было видеть её красивую 4-летнюю мордочку с сияющими чёрными глазками..




Танцующие ёлки у Оперного театра:






Побродили, замёрзли и домой, в тёплый уют. А там подаренные нам с дочкой цветы. Ей - белые тюльпаны, а мне замечательные герберы. И так приятно видеть эти вестники весны и тепла зимой рядом с ёлкой. Такой контраст.





А дома милая собачечка, которая вот так всегда ждёт, не спуская глаз с двери:



И радость, когда все пришли. Жизнь тогда хороша!

Моя последняя любовь.

Есть у меня любимый мужчина. Георгий, Гора, Горушка, Горчик. Любовь случилась около 6 лет назад, влюблённости не было, сразу любовь. Такая, что до слёз. Мне нравилось в нём всё: голубые глаза, светлые волосы, которые вскоре закудрявились, его восхитительный молочный тёплый запах, его лёгкое грассирование. Больше всего мне нравилось обнять его и закрыв глаза, ткнуться в шейку и замереть ненадолго. Долгие объятия ему не нравились, ведь он же мужчина и не очень любит сантименты. Очень радовало, что он любит книги, сначала просто слушать, а теперь понемножку и читает.
В возрасте 4 месяцев он пережил серьёзную операцию на сердце в Бакулевском институте. Благодаря золотым рукам врачей теперь он практически здоров. Что тогда я пережила, одна я знаю.
Раньше мы справляли ему ежемесячно дни рождения. Теперь он уже совсем большой.
Это сынок моей молодой подруги. Я называю его "моя последняя любовь".
Это я пришла на очередной его осмотр, ему 2,5 года. Мы играем в подпрыгивалки "по гладенькой дорожке":
aug.okt 09 310
Потом даю трубочку и он изображает доктора. Лечим тигров и машинки.
Cентябрь 2011 102
август 2011 026
Перед тем как Горушка пошёл в садик, пришлось остричь дивные локоны, я получила один в подарок. Храню.
декабрь-2010 015
Декбрь2011 065
Декабрь 2012 026
Когда я его долго не вижу (сейчас он не болеет, ходит в детский сад и в музыкальную школу), то очень скучаю. На-днях было счастье: мы увиделись у меня дома. Он совсем стал большой. Мечтает о путешествии на Кавказ, для чего я подарила ему ёжика Ерошку, не простого, а в виде кошелька, который мы наполнили монетками в 10 и 5 рублей. Мечты должны сбываться!

Моему любимому мужчине 5 лет 10 месяцев.